Рад твоему посланию, Конрад Марбургский. Печально узнать, что ты всё еще пребываешь в этих христианских заблуждениях, но ты мой друг, и я не стану тебя переубеждать, хотя всё еще надеюсь, что ты придешь к истинной вере.

У нас, как всегда, жарко. Пока затишье перед бурей – отец вновь намеревается вести войско на Китай, но пока что воины бездельничают. Он настаивает на том, чтобы я женился, однако, хотя я вряд ли осмелюсь ему перечить, эта идея не по мне, – трудно быть воином и мужем одновременно. Пока что стреляю тушканчиков и стервятников в пустыне, – чтобы не сбить руку. Недавно, правда, случилось небольшое событие, которое скрасило монотонную жизнт в ожидании битв. Мы поймали одного из воинов, который явно собирался перебежать к китайцам, чтобы донести им о наших планах. Подлая собака! В его рюкзаке была походная одежда, колчан полон стрелами, фляга – водой, а под одеждой – свиток какого-то поэта из страны наших врагов. Стоит ли говорить, что мы не могли упустить случая узнать, что же пообещали ему узкоглазые за предательство своего народа и единственный ли он из тех, кто соблазнился их дешевыми посулами.

Раз уж этот человек – отныне его никто не назвал бы воином – так любит всё китайское, то и пытку мы ему решили приготовить соответствующую. Как вы говорите, кесарю кесарево? При всём моем презрении к китайцам, они настоящие мастера по части пыток. Мы взяли Ильдуса (пусть шакалы растащат его кости) и при помощи острой сабли одного из воинов обрили ему налысо голову. Затем привязали к дереву, связав так, чтобы, находясь неподвижно, предатель испытал настоящие муки (у китайцев была для этого специальная мебель). Затем разместили в ветвях кувшин с водой, наклонив его таким образом, чтобы вода по капле регулярно била в темя Ильдуса, не слишком редко и не слишком часто. При нем находился воин, который следил на тем, чтобы пленнику каким-либо чудом не удалось сбежать и чтобы вода в кувшине постоянно была в достаточном количестве. Вначале предатель мучился от неудобного положения, он вертелся и крутился, пытаясь изменить положение или вообще освободиться, но воины Чингиз хана хорошо знают своё дело. Затем он начал стенать, что в его голове скоро будет огромная дыра, а вода тяжелее камней, и каждая капля отдается в его черепе страшным грохотом. Затем, по всей видимости, вода действительно начала «давить» его снаружи, так, что вскоре все содержимое его черепа начало агонизировать от монотонного стука. Когда, наутро, мы пришли проведать его, Ильдус был уже мертв.

Рассказал об этом отцу, и даже заслужил его мимолетное одобрение, что случается не так часто.  Что ж, буду готовиться к бою. Пусть тебя хранит отец наш Тенгри.

Чагатай, сын Чингиз хаана и Великой Монгольской империи.