Доброго тебе дня, Чагатай, сын Чингисхана! Я только что вернулся с прогулки из одного из Марбургских предместей. Поначалу я сопровождал жену Людовика Елизавету, которая навещала бедняков с провизией и одеждой, как она это делает регулярно. На мой взгляд, эта, несомненно, добрая, но неразумная (как и все дочери Евы) женщина поступает неправильно, заботясь в первую очередь не о душах этих несчастных, а о телах, – которые, как известно, есть вместилище для дьявола. Поначалу я заходил в дома прихожан вместе с ней и вёл душеспасительные беседы, однако потом под предлогом богоугодных размышлений удалился в поля, – очень уж разболелось голова от запахов грязи, сала, лука и скота, которые преследовали повсюду.

Я вспоминал мой первый приезд в Германию, по поручению самого Папы Григория IX, да хранит его Господь, – тогда пришлось сжечь около 80 еретиков зараз во имя Господа, но это было лишь начало моего пути спасения страны из лап дьявола.

Впрочем, пишу я тебе затем, чтобы рассказать об одном из забавных случаев, произошедших со мной на службе Господу и нашему доминиканскому ордену. Как-то раз к нам в руки попал один из еретиков, – колдун, которого обвинили его же соседи в том, что он портит их скот. Свидетельства тому были неоспоримы – я сам видел дохлую корову, которая раздулась и была покрыта мухами, а другие жители поселения уверяли, что Ганс Фаер неоднократно помогал больным при помощи каких-то травок. Я велел местному священнику обыскать дом, – и что же? Мешочки с травками стояли на полках рядом с посудой, очевидно, колдун был настолько уверен в своих силах, что не боялся и нас, его судей. Он и на суде нашем держался вызывающе, уверял, что использует свои зелья только для исцеления, в то время как всем известно, что по-настоящему целительно Слово Божие, а не сатанинские снадобья. Дело было решенным, да, на беду, нас решил посетить сам ландграф Людовик (тогда он еще немного знал о нас и, да простит его Господь, не был уверен, что наш суд строг но справедлив). Его заинтересовала участь пленника и, как я его не отговаривал, решил, что того можно наказать, – но не убивать. Скрепя сердце, я согласился. И что же ты думаешь, Чагатай? Рука Божия сказалась и тут: мы решили поместить окаянного Ганса в железные штаны (натурально, штаны, сделанные из полос железа, – словно доспехи, из которых вырезали большие лоскуты) да повесить на часок-другой на палящем солнце, чтобы понял он, каково ему будет в геене огненной, – а ведь это только миллионная доля тех мук. Штаны сдавливали его тело, железные полосы впивались в кожу, солнце жгло немилосердно. И… как-то так вышло, что мы забыли про него. Я наткнулся на него лишь случайно, во время сегодняшней прогулки. Не знаю, сколько колдун провисел перед смертью, – самому-то из этих штанов не выбраться, – но тело и лицо его были изрядно обклеваны птицами и тронуты тленом. Прости, Господи, его грешную душу.

Конрад Марбургский, Dотini сапеs, Марбург.

Уникальных посетителей темы: 25