Рад знать, что ты здравствуешь и процветаешь, Конрад Марбургский. Сразу отвечу тебе – пока еще мы не дошли до Китая, остались два-три дня пути. Я постараюсь выполнить твою просьбу насчет шелка, хотя и не разделяю ваших христианских идей. Думаю, бой будет стремителен и успешен. Отец каждый вечер обращается к Тенрги, нашему духу-хозяину, и тот говорит ему что-то ободряющее. Наши кони сыты, наши стрелы остры, луки туги, и каждый воин готов вступить в бой за новые земли, за шелка и тонкой огранки камни, за роскошные кареты и душистый чай, которым так хорошо согреваться холодными ночами в степи. Как-то вечером, когда мы ели у костра баранину, которая, должен тебе сказать, уже изрядно опостылела, и, надеюсь, когда мы захватим Пекин, нам устроят самый роскошный пир, который только видела эта жалкая страна! А праздновать победу мы будем в Пагоде Шести Гармоний, как китайцы называют один из самых больших своих храмов… но я отвлекся. Так вот, как-то за ужином мы слушали рассказы одного из воинов, Хутуху, который сражался рядом с отцом в самых ранних годах, и, по воле неба, какое-то время жил в Китае. Вслух мы мечтали и о шелках, и о пире, и, конечно, о женщинах. И этот самый Хутуху рассказал, что китайские женщины вовсе не так привлекательны, чтобы о них мечтать. Можешь ли ты себе представить, что у них ноги размером в четыре раза меньше моей ладони? И это вовсе не природный дар, а следствие странной и неприятной процедуры. Они – точнее, не они сами, а их сёстры и матери наглухо обматывают маленьким девочкам ноги повязками, чтобы их ступни скрючивались и не могли расти, а были подобны копытам у лошади, только более вытянутые. Большой палец оставляли торчать, – по их мнению, ступня при этом начинала походить на белый цветок, лоток, который почитался у них за священный, – а остальные пальцы подгибались и буквально врастали в ступню. При этом дети испытывают страшную боль, не могут по ночам спать, а, выросши, вынуждены ходить, опираясь на что-либо, кто побогаче – разъезжает в паланкинах или на руках у слуг. Почти никогда не ходят сами. Можешь ли ты себе такое представить, Конрад? Если ты убиваешь во имя своих убеждений, а мы – во имя процветания нашего народа, то эти люди мучают своих женщин во имя непонятных мне идей. Можешь ли ты себе представить, как такая женщина сможет выносить ребенка? Кстати, груди и талии они также прочно перевязывают, так, что китаянки – словно ваши статуи святых, – тонкие, хрупкие и совершенно бесполезные. Получается, что жители Китая сами пытаются себя истребить, чувствуя собственную непригодность на этой земле. Что ж, народ Чингис хаана и его сына Чагатая поможет им в этом.

Чагатай, сын Чингис хаана и Великой Монгольской империи.

Уникальных посетителей темы: 74