Здравствуй многие годы, Чагатай. Конрад Марбургский денно и нощно трудится во славу Господа нашего Иисуса и ордена доминиканцев, но для нескольких строк другу время найдется. В Германии всё ещё неспокойно, хотя бунт еретиков уже идёт на спад. Я убедил Людовика, который был недоволен, но не смог противиться, увеличить количество рыцарей, которые помогают нам искоренять крамолу, и огнем ли, мечом ли, молитвой ли, – мы очистим наши земли, и я смогу нести Слово Божие миром. Елизавета пожертвовала на богоугодные дела своё ожерелье и перстни с сапфирами и бирюзой, всё своё время проводит, помогая беднякам. Что ж, грешной дочери Евы пристало замаливать свои грехи, будь то ландграфиня или простая мещанка.

Кстати, о мещанах. Десять дней тому назад к нам в руки попал один из жителей Эйзенаха, бывший купец. Когда-то он слыл состоятельным и уважаемым гражданином, семьянином, отцом троих сыновей и любящим мужем. Он всегда жертвовал после мессы, по меньшей мере, два золотых! Можно судить о том, как успешны были у него дела. Ровно до тех пор, пока не умерла его жена. Тогда Винцент (таково имя преступника) именно в тот самый момент, когда ему, как Ионе, следовало бы смириться и вознести Господу хвалу, и помолиться за упокой души покойницы, и пожертвовать на молебны, – именно тогда он отрекся от святой церкви, и произнес хулу, и грешил, проклиная имя Господне, – и стал словно полоумный. К нам он попал по доносу Якова Боргеса, его соседа и соперника в торговых делах. Когда Людовик (этот человек завел себе возмутительную привычку, обладая светской властью, вмешиваться в дела церковные!) узнал об этом, потребовал отпустить богохульника, – дескать, тот помешался от горя, и не за что его судить, а Боргес просто хочет избавиться от конкурента. Глупый смертный, он не понимал, что и безумное тело может послужить сосудом для дьявола. Чтобы успокоить его, мы проведали других соседей Винцента, и те подтвердили, что тот был словно обуреваем дьяволом, и внушал им непередаваемый ужас, и плевал, когда видел распятия (хочу тебе признаться, Чагатай, я заранее наводил справки и узнал, что почти все соседи купца были должны ему кое-какие суммы, а, следовательно, помешательство торговца было им только на руку). Людовик нехотя дал добро на казнь, если уж не удастся спасти жертву того нечистого, чье имя не стоит произносить.

Клянусь распятием, я сделал всё, что мог, и сверх того, – говорил с бесноватым, читал ему молитвы, обещал пощады и пытки – нестрашной. Однако тот был упорен, плевал на распятие, прости, Господи, нас грешных, пытался драться с монахами, произнося по-прежнему богохульные речи. И у нас не было выбора. Для казни мы применили еще одно мое изобретение, которое я назвал «рука Божия». Мы разложили и зафиксировали Винцента на полу, наложив на него тяжелые листы железа, – столько, чтобы он задыхался, но не умер, и чувствовал на себе руку Божию. Затем оставили при нем одного монаха, чтобы тот раз в день давал заключенному вдоволь попить, а другой день – вдоволь поесть (хлеба, большего преступнику и не положено). Под постоянным прессом, мучаясь попеременно от голода и жажды, а также от рези в желудке, вызванной невоздержанностью в воде и пище (дьявол хочет наполнить пустую утробу!), он скончался к концу четвёртого дня, да простит Господь его грешную душу.

Жив ли ты, друг? Жду вестей.

Конрад Марбургский, Dотini сапеs, Марбург.

Примечание Историка: насколько известно учёным, активно это приспособление стало использоваться в 1406 году в Англии под названием “смертельный пресс”

Уникальных посетителей темы: 18