Приветствую тебя, Конрад Марбургский. Жаль мне было слышать, что у такого великой души человека, который стоит за свою, пусть и неправильную веру, обнаружились враги. Пусть силы, в которые ты веришь, помогут тебе искоренить их, покарать подлецов и предателей.

Что до меня, то мне врагов искать не нужно, – слухи твои правдивы, мы начали штурм стены. Это оказалось несколько сложнее, чем мы думали, но, верится, дело не в силе врагов, а в том, что мы слишком затягивали с наступлением. Наверняка нашелся соглядатай, который успел предупредить своих сородичей о том, что на них надвигается великое и могучее войско Чингиз хаана. О том, что среди нас нашелся предатель, думать не приходится, – каждый воин моего отца ценит прежде всего своих собратьев, затем своего коня, а уж потом собственную шкуру и собственное благосостояние, так что каждый верен мне и отцу до последней капли крови.

Китайцы, как ты совершенно справедливо заметил, коварны и подлы, – они придумали опрокидывать котлы со смолой на штурмующих, и, прежде чем мы успели отбежать, несколько самых храбрых воинов погибло. Мой отец также был в первых рядах, вопреки обычаю, и спасло его только чудо. Но мы избрали другую тактику – держимся чуть поодаль от стены, так, чтобы кипящая жидкость не могла нас достать, и срезаем часовых на стенах своими острыми калеными стрелами. На смену им приходят новые, но не станет же у них людей больше, чем у нас стрел?

Тем временем чудом пробившиеся к нам лазутчики рассказывают довольно жуткие вещи, – хотя Китай и пытается обороняться от нас, суды и казни продолжаются своим чередом. Эти люди позволяют природе самой вершить суд над преступниками. Так, например, недавно они казнили женщину за то, что она убила своих двоих детей. По её словам, ей попросту нечем было кормить несчастных малюток, однако суд был скор и суров. Бедолагу распяли на четырех кольях, привязав к ним за руки и за ноги, – наподобие шатра из тех, что мы устраиваем в пустыне во время ночлега, – и попросту оставили. А весь ужас её участи был в том, что ей никто не помог бы освободиться, – ибо за это грозило бы наказание и случайному милосердному прохожему, – и ещё в том, что прямо под ней была плантация странного упругого растения с длинными узкими, словно розги, стеблями, называемого бамбуком, которое необычайно быстро и упорно растет. Первый день несчастная промучилась от боли в руках и ногах, от жажды, от мух, садившихся ей на лицо и ноги. На второй день первые ростки уткнулись в её спину, дав понять, что смерть близка. От препятствия на своем пути они ничуть не согнулись, а словно бы подпирали её снизу. Женщина кричала, плакала, молила убить её.. во время этого рассказа один из воинов, не выдержав, сказал, что отсёк бы ей своим мечом голову, но не оставлял бы мучиться, и все с ним согласились. На третий, самый болезненный день, ростки начали проникать в её тело, словно почуяв плоть и кровь. На четвертый – они торчали из её груди, живота, боков, но, что самое страшное, женщина была еще жива. И лишь пятый день упокоил жертву.

Что ж, мой отдых окончен, вновь пора вступать в бой, – трубит рог. Вспоминай меня, Кондар, молись своему богу за меня, и пусть удача сопровождает нас обоих в борьбе с врагами. Да хранить нас Тенгри.

Чагатай, сын Чингиз хаана и Великой Монгольской империи.

Уникальных посетителей темы: 58