Здравствуй, Конрад, да приумножится твоя сила и твоя вера! Сегодня у нас был прекрасный бой, отец и я весьма довольны его исходом. Ещё немного, – и ворота затрещат под ногами монгольских воинов. Мы придём в Китай, мы заберем их женщин, несмотря на их странные обычаи, мы будем владеть шелками, кораблями, пагодами и несметными сокровищами. Обещаю тебе, Конрад, что, когда это случится, в ваш холодный далёкий город пойдут караваны с дарами от щедрого нашего народа. Возможно, это будет и повод укрепить отношения между нашими народами, несмотря на разногласия в вере и обычаях? Правда, мой отец не терпит иноверцев, однако я найду способ его убедить.

Должен сказать, Чагатай, что мы недавно чуть не погибли. Наши подлые враги изобрели некое странное вещество, серый порошок, – один из лазутчиков доставил нам порцию перед началом битвы, но как оно действует, мы толком не разобрались. И однажды они начали швырять в нас небольшие деревянные шары, которые поджигались их же стрелами, – и те взрывались, убив немало воинов, покалечив ещё больше! Но Тенрги был с нами, и вот уже третий день льёт дождь, который нипочём нашим мечам.

Китайцы начали выбрасывать за стену трупы, видимо, опасаясь заразы. Наши слуги обыскивали их, поскольку наследство врагов принадлежит монгольской империи, и один из трупов так поразил их, что те приволокли его к нам. Китаец, действительно, словно бы умер от какого-то мучительного яда, – все его жилы были напряжены, лицо, помимо смертного тлена, посинело и выражало невероятную муку. Я приказал слугам привести одного из пленников, и тот сообщил, что это – не яд, а одна из пыток их народа. Судя по татуировкам, покойник был весьма состоятельным человеком. Возможно, он прогневал кого-то из вельмож или был оговорён конкурентами, – но его приговорили к пытке щекоткой, одной из самых ужасных из всех вообразимых.

Обнажённого преступника крепко связывали тремя сыромятными ремнями из прочнейшей кожи, – ибо бывали случаи, когда казнённые разрывали их в невероятных усилиях, – и фиксируют руки и ноги. После чего смазывают пятки свиным салом и зовут собак, чтобы те слизали его с заключённого. Ты же знаешь, Конрад, какой у этих тварей шершавый мягкий язык, – но прогнать их пленник не может, и ему остаётся только сходить с ума и задыхаться. Иногда палач решает разнообразить пытку и добавляет к этому щекотку пером в носу. Даже я, Конрад, признаюсь, несколько содрогаюсь, представляя себе эти мучения. Я приказал пленникам похоронить своего, поскольку человек, принявший такую смерть, заслуживает хотя бы достойного погребения.

Клянусь, что не стану так мучить своих пленных, что бы они не совершили. Хотя народ, придумавший такие пытки, заслуживает порабощения нашей Империей.

Отдых и у меня недолог, – мне пора возвращаться к бою. Береги себя, Конрад. Твои письма поддерживают меня в этой войне.

Чагатай, сын Чингиз хаана и Великой Монгольской Империи.

Уникальных посетителей темы: 75