Приветствую тебя, друг мой Конрад! Пишу тебе это письмо с превеликой радостью, так как в нём могу сообщить тебе радостную весть, – мы одержали первую победу! Но обо всём по порядку. Не стоит так волноваться обо мне, друг мой, – воины Чингиз хаана смелы, искусно обучены и отнюдь не глупы во всём, что касается сражений. Наши потери составляют не более нескольких десятков человек, в то время, как враг несёт всё больший и больший урон. В одном месте мы уже смогли проломить стену, – прикрываясь сверху щитами, словно те животные, которые носят свой дом на себе, мы смогли подойти к ней вплотную, и при помощи бревен проломили её. Правда, оттуда на нас ринулись сотни китайских воинов, и на какое-то время пришлось отступить, но это – первая ласточка победы. На мне – не единой царапины, хотя можешь поверить, я проявлял доблесть и отвагу, как бы бахвально это не звучало, и сам Чингиз хаан похвалил меня. Он пообещал, что все земли, которые будут отвоёваны под моим руководством, достанутся мне же, чтобы я мог плодить на них детей Великой Монгольской Империи. Но о женитьбе, как я уже говорил, думать пока рано.

Прискорбно мне было узнать, что тебе пришлось карать друга, хотя и нарочито. Раньше наших шаманов слушали беспрекословно, и теперь только слово нашего отца земного, великого хана, и отца небесного, Тенге, значат больше, чем их. Не могу поверить, чтобы кто-то из, по всей видимости, уважаемых вами людей позволял себе вольности в отношении своего же пола. Тьфу, тьфу.. это отвратительно. Хотя, говорят, китайцы позволяют себе эти грязные выходки. Что ж, тем больше они заслуживают умереть.

Так вот, о смерти. Сегодня наши воины сделали великое дело – они сумели захватить одного из китайских генералов. Как перешептывались наши пленные, – мы уже немного понимаем их язык, хотя он весьма сложен и причудлив для уха, – он злоупотреблял одурманивающими веществами, и, видимо будучи под их воздействием, попытался сам возглавить своё войско, – и безуспешно. Большую часть солдат мы перебили, а самого генерала захватили в плен. Надо полагать, эти нанесен не такой уж малый урон вражеской армии. Но, можешь ли ты себе представить, друг мой Конрад, – как только его привели в наш с отцом шатер и мы намеревались через переводчика вести допрос, – как тот молниеносно извлек из рукава золотую пластину, – она была подобна бумаге, столь тонка и почти прозрачна, – и не успели мы даже двинуться, а в медлительности воинов Монголии обвинять нельзя, – как старик вдохнул её, закашлялся, побагровел и упал. Через несколько мгновений он был уже мертв. Что ж, пусть мы остались без нужных сведений, – но ещё один враг отправился к Тенгри, который рассудит все его дела и покарает за земным диском.

Что ж, на этом я заканчиваю своё послание, Конрад. Пиши чаще, – твои послания радуют моё сердце и дух, а некоторые его части я даже зачитываю своим воинам, чтобы они знали, как должно поступать мужественному человеку, – отважно, твёрдо, бесстрашно и справедливо.

Чагатай, сын Чингиз хаана, Великая Монгольская Империя

Уникальных посетителей темы: 22