Приветствую тебя, мой друг Чагатай! Я рад знать, что ваша битва продвигается успешно, и я по-прежнему молюсь за вас… но вчера я согрешил перед Господом, ибо не смог помолиться так долго, как привык. Вчера мне пришла удивительная и радостная новость, которой я спешу поделиться. Мой покровитель и наставник Григорий IX прислал своё благословение на мою полную свободу действий в рамках, устанавливаемых церковью. Теперь Людовик не сможет мне прекословить, и по всей Германии запылают костры христианского правосудия! Больше не один еретик не сможет укрыться от Божьего Ока, – я сожгу его деревни, я убью его укрывателей лично этими руками, я срублю тот лес, который попытается заслонить нечестивых своей листвой! Я сожгу сто невинных, если бы среди них найдётся хотя бы один виновный! Клянусь тебе, Чагатай, я спасу эту страну от ереси, пусть даже ценой своей жизни. И если Господь лишит меня руки, – я понесу его меч второй, если он лишит меня глаза, – от второго не укроется бесовщина, если он лишит меня этой страны, – я пойду в другую, босой и нагой, с одним лишь Божьим Словом.

Но ближе к делу. Получив буллу от Григория, да продлит Господь его дни, я пожелал немедленно опробовать его на деле. И для этого выбрал одну из девиц Елизаветы, о которых я тебе уже писал, – пустые, распущенные девицы, для которых наряды и флирт важнее спасения души. Что ж, если они не хотят сами спасти свои души, придётся это сделать мне. Первой своей жертвой я выбрал Маргариту, – она не была популярной фигурой при дворе или любимицей Елизаветы (мне не хотелось расстраивать ландграфиню раньше времени, тем более, что, поговаривают, она вновь на сносях, – и это после всех моих историй о плотском грехе!). Не спорю, Чагатай, у меня были и личные причины как-то наказать эту девушку, – однажды я велел придти ей в мой дом, чтобы выслушать душеспасительную проповедь, но, так как в этом греховном мире даже священники бывают под подозрением, сказал сделать это после полуночи, чтобы её никто не видел. Один Господь знает, что подумала эта распутная девка, но она не пришла, и я ждал до трёх пополуночи, и ужин стыл напрасно. Итак, теперь она была в моей власти.

Можешь ли ты себе представить её ужас, когда мои послушники втащили её в каземат? Она плакала, рвала на себе одежды и клялась, что ни в чём не виновата. Более того, когда мои послушники ушли за необходимым предметами для допроса, она принялась – подумать только! – пытаться соблазнить меня, Конрада Марбургского, суровейшего из инквизиторов, неприступнейшего из слуг божьих! Эта шлюха задирала юбку, и умоляла тут же взять её, но дать свободу, и разрывала корсет, обнажая большие белые груди… Но я не колебался ни минуты. У неё была возможность выслушать проповедь, которая спасла бы её молодость и красоту, всего одна проповедь, – но сейчас было слишком поздно. И мои слуги внесли испанское кресло, – это дивный инструмент, Чагатай, который позволяет мучить жертву сколь угодно, оставляя её живой!

Маргариту усадили на это кресло, – трон земной красоты! – и плотно привязали её руки к подлокотникам, а на подлокотниках были острые железные шипы, – я специально попросил сделать именно такое кресло, его привезли по заказу из Испании. Ноги её, белые и маленькие, были установлены на специальной железной решётке, под которую я собственноручно установил небольшую жаровню и насыпал угли. «Да спасёт твою душу очищающий огонь», – помолился я и поднёс факел.

Далее нам оставалось только видеть акт чистого раскаяния. Девица кричала и извивалась, умоляла прекратить пытку, кричала, что умирает. Но я точно знал, что такая пытка не может убить быстро, и велел послушникам подлить немного масла на её ступни.

Когда всё закончилось, девицу унесли, а я велел своим собратьям тут же стать на колени и помолиться за душу грешницы. Теперь она, с такими ужасными шрамами, вряд ли сможет обольщать мужчин, а я, к тому же, повелел отправить её в самый глухой монастырь, где настоятельница не станет потакать женским слабостям.

На этом заканчиваю, Чагатай. Нам предстоит многое сотворить…

Конрад Марбургский, Domini Canes, Марбург

Уникальных посетителей темы: 19