Приветствую тебя, друг мой Чагатай!

Не пристало тебе унывать, Чагатай, поскольку сражаешься ты за правое дело, и, возможно, когда ты одержишь победу над чужеземцами, то сможешь оказать и мне поддержку в борьбе с дьяволом, поскольку он неустанно ловит души слабых людей и отправляет их в ад. Первым делом спешу сообщить тебе, что я теперь самое близкое к нашему ландграфу Людовику и его супруге лицо, не считая, конечно, их слуг в гардеробной, хехе. Да простит мне Господь это подобие улыбки, ибо непотребно слуге Божиему смеяться, – сам Христос никогда не смеялся, и мы должны подражать ему в этом, поскольку смех суть проявление натуры дьявола, и смеются только язычники да еретики. Так вот, при помощи некоторых связей в Риме мне удалось удалить тайного советника ландграфа и убедить в том, что в тяжкие времена следует во всём полагаться на Господа и его слуг. Теперь во всей Германии начнётся строительство монастырей и церквей, а еретиков мы будем выжигать каленым железом! И, что интересно, один из монастырей неразрывно связан именно с клеймением. Позволь, я расскажу тебе подробнее.

Это случилось около месяца тому назад. К нам на допрос притащили одного купца, состоятельного жирного мужчину, который находился уж на склоне лет и потому страдал всяческими болезнями, однако же не потерял деловой хватки. К церкви, к прискорбию своему, должен сообщить, он относился без должного почтения и вносил не такие суммы, какие пристали его званию. Жил к тому же во грехе, подобрав где-то молоденькую юную крестьяночку, говорят, необыкновенной красоты, сарацинской крови, с чёрными живыми глазами и волосами, подобными чёрным змеям. И не знаю. – были ли то чары её греховной красоты или же нечто иное, да спасёт нас Господь от козней дьявола, – однако купчишка пропал, и исполнял все её желания и капризы, и покупал ей украшения и дорогие наряды.

Но, Чагатай, женская утроба мерзка и ненасытна. Поговаривали также, что купец обзавёлся сразу тремя украшениями, приведя в дом девку, – милое женское личико и пару ветвистых рогов. А звали рогоносца Фридрих Гонцальг, и обвинялся он в колдовстве. Улики против него было множество, и вести допрос тут было, собственно, не о чем, – в узелке его был чёрный петух, ржавые иглы, яйца и другие приспособления для ворожбы и колдовства. Обычно я разрешаю крестьянам расправляться с такими собственноручно, дабы поднять в них дух борьбы против еретиков, однако этому удалось откупиться, насовав крестьянам золотых монет и их же собственных долговых расписок. Итак, его только притащили ко мне, что, в общем, тоже приравнивалось к смерти. Дело было настолько очевидным, что я решил поговорить от скуки с осуждённым. Тот, впрочем, поначалу не годился в собеседники, и ревел, что он тут не при чём, что его оболгали и трясся всей жирной тушей на каменном полу. Я слегка успокоил его мягким обхождением, которое, конечно, не пристало по отношению к колдуну, но этот богач мог бы ещё попытаться спасти свою душу… мог бы.

Как я выяснил после получаса непрерывных всхлипываний и рёва, купец давно перестал быть состоятельным… как мужчина, и его девка принялась бесстыдно таскать к себе любовников, тьфу, тьфу, Господи, прости меня, грешного. И, перепробовав все предложенные докторами средства, простак от отчаяния кинулся к колдовству. Проделав кое-какие ритуалы, он надеялся получить у нечистой силы силу мужскую. Попав в такой переплет, он жутко испугался и был готов отдать всё, что угодно, лишь бы сохранить свои дряблые ляжки нетронутыми. Ну что ж, Чагатай, ты знаешь, что к еретикам я беспощаден, но разве можно винить этого дурака, который пропал, как и наш прародитель Адам, по вине женщины. Вот в ком нужно искать грех, а не в народных заблуждениях! Итак, мы порешили с ним так: петуха и яйца он попросту украл, потому что был жаден, а цвет не разглядел, а иглы нашёл на дороге и по невежеству решил, что они пригодятся в хозяйстве, Взамен я самолично клеймлю его как вора, но на незаметном месте, а затем купец отдаёт мне свою подругу и всё имущество пустит на строительство монастыря, где сможет остаток дней замаливать свой грех. Ты бы видел, Чагатай, как этот человек, пожилой, глупый, ползал передо мной на коленях и благодарил за милость, как он заслюнявил подол моей рясы! Процедура клеймения была весьма шумна и неприятна, – толстяк так стонал, пока ещё разогревалось клеймо. Я решил клеймить преступника не обычным воровским знаком, а железным крестом, чтобы усилить в людях веру в армию крестоносцев, которые придут уничтожать еретиков. А уж как толстяк ревел, когда раскалённое железо прижалось к его плечу! Я смазал свежую метку маслом, чтобы лучше закрепилась, и велел прислужникам привести толстяка в чувство и отвести домой, где и проследить, чтобы он выполнил все свои жирные трусливые обещания. Зато теперь в Германии будет на один монастырь больше, во славу Господа нашего и пресвятой Девы Марии.

А девчонку мы сожгли через неделю, уличив в попытке продать душу её невенчанного сожителя Сатане.

Мужайся, Чагатай, мужайся. Всем нам сейчас приходится нелегко, но только мы сможем спасти то, что нам дорого, от наших врагов, как земных, так и небесных. Аминь.

Конрад Марбургский, Domini Canes, Марбург

Уникальных посетителей темы: 12