Приветствую тебя, друг мой Чагатай! Воистину, ужасны дела, творящиеся в той стране, где ты воюешь! Должен сказать, что, хотя наша вера также иной раз предусматривает суровые меры, но лишь по отношению к упорствующим еретикам! И Господь наш свят, суров, но милостив к кающемуся, добр к заблудшему, справедлив к грешнику, который готов искупить грех! Страшно подумать, чтобы у нас можно было так казнить человека за то, что он выполнил свою работу! Воистину, не попасть в царствие небесное тому, кто не может простить ближнему своему обиду.

Вероятно, ты заметил моё волнение, Чагатай, и это неспроста. Я не сообщал тебе, однако, к стыду своему, я так и не стал пока кардиналом, а сюда был отправлен в сане лишь епископа, что, конечно, не имеет значения для скромного слуги Господа, и всё же я намеревался стать кардиналом как можно скорее. Впоследствии, если бы, конечно, на это была бы воля Господа, я мог бы занять место и наместника Господа нашего на земле папы Григория, да продлит Господь его дни до моего возвращения в Рим. Но вот на днях, наконец-то, пришла счастливая весть о том, что я официально буду самым близким слугой Господа в германских землях! И я уже, признаться, не дожидаясь рукоположения, примерил красную рясу и вышел в ней прогуляться в сад у моего дома.

Мысли мои были умиротворенными и светлыми, обращенными к красоте земного бытия. Я мыслил о том, какой будет жизнь, подобная царствию Небесному, когда мы уничтожим всех еретиков, и как волк возляжет с агнцем. И думал уже о том, чтобы заказать придворному ювелиру перстни с рубинами, когда благолепие моих светлых мыслей нарушила, прости Господи, обычная слива, которая шмякнулась на мой шелковый наряд словно бы из ниоткуда! Однако последовавший за этим шорох дал мне понять, что за этим явно скрывается кто-то, кто сейчас пытается бежать по направлению к забору. Я был в страшном гневе! Нарушить мирный ход моих мыслей! Испортить парадный наряд для церемонии! Пробраться в мой сад, в конце концов! Впрочем, я знал, что далеко преступник не убежит, так как я загодя велел расставить по периметру капканы от зайцев, и наверняка сын дьявола в один из них попался бы. И в самом деле, – не прошло и минуты, как не видный мне средь кустов и деревьев мерзавец заверещал, словно и в самом деле был зайцем, и я смог, осторожно пробравшись мимо ловушек, пачкая и без того испорченный наряд, поймать его.

Это оказался Хельмут, сын нашего плотника. Отроку с корнями, подобными отдаленно происхождению Иисуса сына Божьего, следовало бы вести жизнь трижды покорнейшую и скромнейшую, нежели всем его сверстникам, однако вместо этого он предпочел проводить своё время, занимаясь святотатством! Я был столь разгневан этим, что повелел позвать его отца сей же час. Хельмут принялся рыдать и молить меня о пощаде, но гнев отца – лишь самое малое из испытаний, которые были уготованы малолетнему еретику!

Доселе отец его не был замечен в ереси, всегда был покорным христианином и вносил на блюдо сумму даже большую, нежели позволяли его скромные средства, однако, услышав участь, которая была уготована его сыну, он побледнел. Однако не сказал ни слова, – и мудро поступил, ибо молчание есть добродетель. А свидетельство связи сына с дьяволом было очевидно, – всё его тощее тело было усыпано родинками, что есть один из главных признаков. Он собственноручно помог мне распять Хельмута, как предателя, кверху ногами и заковать в цепи. Но когда я достал двуручную пилу и велел помогать мне, безумный плотник кинулся на меня. Впрочем, мои послушники тут же выкинули его вон из дому, оставив кататься по земле и рвать на себе волоса. А я приступил к казни.

Вскоре пятна от злополучной сливы не было видно под пятнами крови. Мы с послушником успели распилить преступника до тазовых костей, прежде чем он скончался, – и это была еще очень славная смерть, ибо многие, куда более выносливые, умирали позже. Что ж, муками мы открыли ему путь в Царствие Небесное, – и в этом счастье парня. Я, впрочем, не сожалею об этом, – ведь мой долг, как священника, спасти все невинные души, а Хельмут наверняка вырос бы еретиком. Возможно, я погорячился с казнью, но… Я не Господь и могу ошибаться.

Приезжай, Чагатай, как у вас станет поспокойнее. Отведаешь заячьего рагу, поговорим о том и об этом. Я уже буду рукоположен в кардиналы! И да пошлёт и тебе Господь успехи в правой борьбе.

Конрад Марбургский, Domini Canes, Марбург

Уникальных посетителей темы: 28