Приветствую тебя, мой друг Чагатай!

Надеюсь, ты жив и здоров, а твоя битва успешна и враги бегут. У меня также всё спокойно, после казни юного грешника двуручной пилой жизнь в Марбурге тиха и спокойна. Точнее, была таковой до вчерашнего дня. Можешь ли ты себе представить, что вчера утром ко мне прибежал крестьянин из пригорода и сообщил, что какой-то странный человек собирает в их лесу травы, и они очень напуганы, потому что недавно в соседней деревне был мор скота, и уж не этот ли человек навёл на них порчу. Сами они его побоялись ловить, потому что слышали, что слуги дьявола могут сжечь их на месте или превратить в прокажённых одним касанием, но слуга Божий наверняка поможет от него избавиться. Что ж, поскольку у меня особых дел не было, я согласился помочь им изгнать дьявола из их лесов. C такими людьми мне приходилось иметь дело и раньше, но в этот раз мне хотелось устроить небольшое богоугодное представление для крестьян, чтобы они глубже уверовали в Господа и увидели воочию силу его.

Для этого я взял с собой двоих прислужников, обрядился в парадную рясу и взял серебряный крест из своей личной сокровищницы, а также кое-какие приспособления. Пойми меня правильно, Чагатай, когда я говорю «из своей личной», это значит, что сокровищница Господа, а я всего лишь охраняю принадлежащее ему на этой грешной земле.

Итак, мы отправились в лес и около трёх пополудни были уже на месте. Перепуганный крестьянин сказал, что в последний раз человека видели на этом месте, и дальше идти он боится, потому что дьявол может хитростью заманить нас в лес. Но я убедил его, что, пока с ним наместник Божий, ему бояться нечего. Я слегка покривил душой, ведь мне нужно сделать ещё один шаг до наместника, но невежественный простолюдин всё равно не понял бы разницы. Кое-как мы прошли ещё немного, и, конечно, обнаружили человека на полянке неподалёку. Он ползал по земле, выкапывая корешки, и что-то бормотал себе под нос, а на носу у него были странные стёкла.

Завидев его, наш тупой проводник вскрикнул: «Господи, спаси нас и сохрани!» и стремглав убежал, оставив нас наедине – как он думал – с самим дьяволом. Услышав шум, человек обернулся, поднялся, показав полностью своё бледное крысиное личико, и подошёл к нам.

- Карл Лунскем, Ваше высопопреосвященство, – поклонился он. – Я учёный. Изучаю местную флору. А вас, наверное, позвал тот перепуганный житель деревни?

- Да, сын мой, – сухо ответил я. – Они решили, что ты наводишь порчу на их скот.

- Жаль мне этих людей, – заговорил Карл. – К сожалению, они слишком привыкли полагаться на свои примитивные верования… – тут он смутился и поперхнулся, вспомнив, с кем осмеливается говорить такие богохульные речи, – к религии, это, конечно, не относится, но магия, колдовство… любые примитивные законы науки доказывают полную их несусветность! Например, что касается мора скота в соседней деревне, о котором я уже слышал, – очевидно, что скотина погибла не из-за каких-то ведьминских козней, а из-за…

- К этому мы ещё вернёмся, – прервал его я. – А скажи, сын мой, что за стёкла у тебя на носу?

- 0, это всего лишь очки, – ответил богохульник. – У меня, Ваше высокопреосвященство, весьма дурное зрения, и я вынужден носить этот прибор, который привезли из самого Китая…

- Ясно, Карл. Скажи, веришь ли ты в Бога?

- Я… ну, конечно… Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum, – забормотал он.

- В таком случае, сын мой, тебе нечего бояться, и ты пройдёшь с нами, чтобы объяснить крестьянам, этим, может, неумным людям, но добрым христианам, что в твоих действиях нет ничего дьвольского?

- Конечно, ваше высокопреосвященство, и я надеюсь, что…

- Оставь это, – указал я на травы. – Так ты только их напугаешь.

Мы вышли к деревне, на окраине которой собралась толпа жителей. Они явно не рассчитывали видеть меня живым, и не просто живым, а словно нетронутым ни паутиной, ни трухой коры, ни грязью, в чистой красивой рясе, в то время как мой, с позволения сказать, спутник, – ибо не по пути мне с презренными еретиками, которых обуяла гордыня, которые думают, что им дозволено больше, чем простым смертным, – был встрепан, перепачкан, его стёкла торчали как-то поперёк и выглядел он откровенно жалко.

- Вот, дети мои, рука Божья вновь направила сыновей Его на уничтожение дьявольских отродий, – мягко, но сурово сказал я. – Вам больше нечего бояться.

Наш пленник дёрнулся, но железные руки моих послушников крепко держали его. Я слегка наклонился к нему и сказал:

- Не волнуйся, Карл Лунскем, мы отпустим тебя, только подыграй, – после чего незаметным движением вкинул в его одышливый разверзнутый рот кусочек медового мыла.

- Смотрите, крестьяне, отныне колдун нестрашен вам! – с этими словами я окропил сюртучишко пленника святой водой, и эффект получился даже лучший, чем я ожидал, – тот закашлялся, забился в судорогах, а изо рта его пошла пена, после чего крестьяне с визгом разбежались. Я тихо похлопал Карла по спине.

- Спокойно, сын мой, осталось немного…

После этого я приказал собрать людей на их небольшой площади, где заставил Карла стать на колени, и подпер его голову «вилкой еретика», – серебряные двузубые вилы, которые втыкаются там, где подбородок переходит в шею, а оставшимся концом утыкаются в твёрдую поверхность, причиняя еретику немалую боль, а когда он говорит – вдвое того. И вот, когда народ вновь собрался, я велел Карлу публично и неоднократно покаяться в его грехах, в его преступлениях перед Господом, в чернокнижии и колдовстве. И тот, послушно, морщась от каждого движения, и истекая слезами, каялся, и кричал, что его околдовали слуги Сатаны, но он готов искупить свои грехи неустанной молитвой и постом.

Осмелев, крестьяне не только подошли поближе, но самые отчаянные принялись хлестать его своими поясами и лупить кольями, а еретик не мог даже пошевелиться, ибо вилка грозила пронзить его горло. Я велел не сразу останавливать крестьян, – пусть юнец поймет, что бывает с теми, кто думает, что способен приблизиться по разуму своему жалкому к Господу, Творцу Всего Сущего.

Впоследствии мы, конечно, отпустили Карла, – я уже не раз видел таких сопляков, пытающихся богохульно изменить мир, но быстро возвращающихся к Господу после хорошей порки. Бывают и упорнее… и с ними я тоже встречался. Но уже перед тем, как отправить его на костёр. Этому человеку ещё очень повезло.

Чагатай, памятуя твою просьбу, я отсылаю тебе эту небольшую гипсовую статуэтку, изображающую коня, и мешочек земли из жаркой пустыни. Принесший её клялся, что земля была взята недалеко от твоих земель, и, надеюсь, она тебе поможет.

Удачи тебе в бою, Чагатай!

Твой друг,
Конрад Марбургский, Domini Canes, Марбург

Уникальных посетителей темы: 20