Приветствую тебя, друг мой Конард! И не просто приветствую, а приветствую хорошими новостями, – нам удалось, хотя и не без потерь, преодолеть горы, и мы неустанно движемся к столице. Кажется, что эти китайцы просто бесконечны, что они всё идут и идут, в то время как у нас нет возможности брать пополнение. Однако это не мешает нашим искусным бойцам сражаться с пятерыми китайскими, с позволения сказать, воинами. Правда, в последнем бою…

Должен сказать тебе, Конрад, что никогда ещё за всё время нашего порабощения Китая я не сталкивался с более странным и ужасным случаем, чем тот, что произошёл с нами.

Итак, мы только что практически полностью захватили южный Китай. Последняя битва была просто грандиозной, – мы наголову разбили китайцев и вышли на последний отрезок пути к Пекину. Нескольких наших воинов захватили в плен, и мы собирались их вызволить как можно скорее, и всё же это не испортило наше настроение. И что очень ценно, Конрад, – мой брат Толуй смог метко пущенной стрелой оборвать жизнь китайского полководца Чжугэ Ляна. Мы собирались приказать нашим пленным забальзамировать его, чтобы демонстрировать врагам и вселять в них ужас. Когда-нибудь мы повесим над своим дворцом и чучело императора… но об этом пока, видимо, придётся позабыть.

Итак, когда мы сидели у костра и ели горячую похлёбку, чтобы восстановить силы, а также перевязывали раны, дозорные сообщили, что к лагерю приближается вражеская группа. Мы схватились за оружие, и приготовились ждать гостей… и схватка не замедлила себя ждать. Но была она, хотя и горячей, но короткой. Словно по знаку, китайцы напали на нас, словно по знаку же, они обратились в бегство!
Когда враги покинули лагерь, провожаемые нашими дружелюбными стрелами и копьями, а несколько наших воинов погналось за ними, – оказалось, что тело Чжугэ Ляна бесследно исчезло. В диком гневе я подозвал к себе Чжоу и велел объяснить, что это значило. Должен сказать, Конрад, мой невольный спутник в последние дни стал выглядеть намного хуже, чем раньше. От безмерного количества опиума, который он каким-то чудом отыскивал в заброшенных деревнях, а также бессонных походов, он осунулся, посерел и, кажется, стал безразличным ко всему.

- Теперь понятно, куда пропали ваши люди, – только и сказал он, глянув на пустой мешок, в котором лежало ранее тело Чжугэ.
- И куда же? – рассвирепел я. Не люблю, когда говорят загадками, да ещё те, кто ниже меня по статусу.
- Завтра, Чагатай, ты сам всё увидишь… – пробормотал Чжоу, и, упав прямо на землю, захрапел. Только трубка выпала из пальцев.

И, Конрад, мы действительно всё увидели. Когда на следующий день мы с моими братьями Толуем и Угедеем отправились на разведку, чтобы узнать, что ждёт нас впереди, мы увидели похоронную процессию где-то вдалеке. Брат Толуй залез на дерево (у него самое лучшее зрения из нас троих), и рассказывал нам о том, что видел.

А видел он вот что.

Похоронная процессия была очень пышной и многочисленной, что свидетельствовало о том, что хоронили богатого и знатного человека. Люди несли с собой рис, чайные листья, свечи и трещотки, которые, как рассказывал мне Чжоу, должны «плакать за них». А на носилках лежал… сам Чжугэ Лян!

- Значит, они выкрали его тело, чтобы похоронить, – сказал я. – Братья, я не так уж уверен, что мы должны мешать им сейчас…
Как ты знаешь, Конрад, все цивилизованные народы чтут обряд похорон, даже если это похороны врага.

- Подожди, Чагатай, – предостерёг меня брат Толуй, напряжённо всматривающийся в церемонию. – Они… они ведут наших воинов!

- Отобьем же их! – Угедей выхватил меч и приготовился оседлать коня.

- Боюсь, их слишком много… – покачал головой Толуй. – Нам одним не справиться, а нашим воинам не подоспеть. Но давайте посмотрим, что же будет дальше?

А дальше было вот что.

Наши воины брели в толпе, – серыe, как Чжоу, усталые, измученные. Их сильно пытали, и на телах запеклись кровь и грязь. Всего одна ночь прошла, но это уже не были воины Великой Монгольской Империи… Их вели на верёвках, словно баранов, и даже Галдын, который раньше бы мог убить несколько этих китайцев одним лишь ударом кулака, теперь был поникшим и безвольным. Я почувствовал, что меня вновь охватывает гнев. Как жалкие людишки могли так изувечить наших братьев? «Я отомщу за вас», – поклялся я про себя.

Толпа двигалась к какому-то небольшому храму, который мы должны были занять уже сегодня. И перед входом наших воинов не стало… им досталась быстрая смерть, – грязный китайский палач отрубил им головы…

- Чтобы сопровождать покойного, – посреди наступившей тишины сказал Угедей, так и восседающий на коне.

- А ты-то откуда знаешь? – я резко повернулся к нему.

- Чжоу… Чжоу мне рассказывал. Они приносят жертвы при похоронах богачей, чтобы те сопровождали их в загробном мире, – объяснил Угедей и осёкся под моим взглядом.

- Не смей больше никогда говорить с этим человеком, – приказал я. – Никогда.

Подавленные увиденным, мы вернулись в лагерь, где и рассказали отцу, что случилось. Он похвалил нас за разумную сдержанность полководцев, но тем же вечером мы разбили храм, перерезали всех жрецов, и я лично вдрызг растоптал голову проклятого Чжугэ.

Береги себя, Конрад, и пусть твои люди будут в целости и всегда с тобой.

Твой друг Чагатай, сын Чингис хаана и Великой Монгольской Империи.

Уникальных посетителей темы: 21