Письмо 35. О пытке колдуньи
Приветствую тебя, Чагатай! Скорблю о твоих воинах, молюсь за упокой их душ, и надеюсь, что Господь сохранит остальных и приведёт вас к победе. А у меня, Чагатай, неспокойно нынче. Ой, неспокойно. На меня, представь себе, пытались поднять руку еретики!
Возмущенные тем, что я сжёг на костре блудливую девку, которая оказалась дочерью одного из них, – который, кстати, притворялся католиком и ходил в нашу церковь, они подослали ко мне убийцу. Но это был не человек с ножом или отравленными иглами, – это была настоящая ведьма!
Когда однажды утром я нашёл у себя возле крыльца мешочек, я поначалу решил, что это небольшое подношение в пользу церкви, который оставил кто-то, кто хотел, чтобы его подношение было бескорыстным. Хотя такие люди в последнее время и редкость, однако же я обрадовался и мысленно вознёс хвалу Господу, тем более, что из Рима мне обещали прислать – не бесплатно, конечно же, – кусок дерева от того самого ковчега. Но, когда я взял мешочек, оказалось, что там – всего лишь земля. Я спросил у слуги, что это значит, и тот сказал, что никак не знает, и этой ночью он охранял дом, но никого не видел. Я задумался, но особого значения этому не придал.
На следующий же день у моего дома оказалось несколько игл и булавок, которые я бы и не заметил, если бы мне не принёс их слуга, решивший, что их обронил королевский портной, который третьего дня приходил ко мне снимать мерки для нового торжественного облачения. Мой прислужник, должен тебе сказать, парень простой, из деревни, и глуповатый. Но честный человек и один из тех, кто может стать действительно хорошим католиком при добром усердии. Так вот, ему рассказали, что портные при дворе пользуются только серебряными и золотыми иглами, и, боясь, как бы не сочли, что он украл, он тут же принёс их мне. Однако иглы были самыми обыкновенными, разве что чуть ржавыми.
- И что ты об этом думаешь, Герберт? – спросил я, скорее, по привычнее, нежели интересуясь его мнением.
- Я думаю, Ваше высокопреосвященство, что на Вас хотят навести порчу, – потупившись, ответил он.
- Герберт! – воскликнул я. – Это же ересь, ты знаешь об этом?
- Да, Ваше высокопреосвященство, – сказал Герберт. – Но Вы же боретесь против козней дьявола! А что есть порча? Порча – это приложение рук дьявола к заблудшим душам, дабы те пытались навредить его врагам, при помощи тайных сил, противоположных божественным!
В словах слуги, безусловно, была своя логика. И я в тот же день приказал прислать мне из дворца нескольких стражников, чтобы они изловили проклятого колдуна. Сам же не поехал в церковь, а провёл остаток дня в постели, ибо почувствовал недомогание. Видимо, проклятые иглы начали действовать, а земля, несомненно, была с могилы преступника. Возможно, той самой колдуньи. Если хочешь навредить кому-то, Чагатай, то лучше всего брать землю со свежей могилы преступника или самоубийцы и не обойтись без чёрного животного.
ИтаК, ночь наступила, и я не мог заснуть. За окном слышались шорохи и шёпоты, я метался с боку на бок и совсем уже было решил встать и потребовать у Герберта тёплого молока, как за окном послышались звуки борьбы и через короткое время – торжествующий вопль: «Мы поймали его, Ваше Высокопреосвященство».
Колдуном, – как я, впрочем, сразу понял, – был отец сожженной колдуньи. Он бормотал что-то, а за пазухой у него быстро нашли восковую куклу, утыканную теми же ржавыми иглами, в клочке красной материи, изображавшей рясу. Без лишних слов я велел доставить его в пыточную под магистратом и позвать палача.
Список мучений, которым мы подвергли его для очищения, – скорее, для очищения своей души перед Господом, ибо такого закоренелого колдуна не исправит и Страшный Суд, был краток, но вместителен. Для начала при помощи огня, разведённого на его теле, мы удалили все волосы с тела и головы, дабы бесы, запутавшиеся в них, покинули святые стены пыточной. Затем мы пропустили цепи через кожу на его спине и подвесили к потолку, прицепив к рукам, ногам и срамному органу тяжёлые грузы, а пальцы защемив в тисках. И, пока он там болтался, мы с палачом поочерёдно хлестали его кнутами из сыромятной кожи. Хотелось бы, чтобы и он последовал за дочерью на костёр, однако же колдун умер ещё, вися под потолком. Что ж, за то, что он поднял руку на духовную особу, он и заслужил смерти ни на небе, ни на земле, а где-то между, чтобы никогда не найти покоя. Во имя Отца, Сына и Святого Духа, аминь.
Я молюсь за тебя, друг мой, и желаю, чтобы ты мог расправляться со своими врагами столь же быстро и легко, как я расправляюсь со своими.
Конрад Марбургский, Domini Canes, Марбург