Приветствую тебя, Конрад Марбургский!

Надеюсь, твой покой сейчас не нарушают никакие лжепророки, которые сами ведут себя к гибели, но при этом мешают и смущают и других людей. У меня всё в порядке, мы временно живём во дворце, чтобы набраться сил для дальнейшего похода. Так как мы заняли всю провинцию, правители других частей Китая пока не пытаются нас атаковать, видимо, надеясь умилостивить нас этим скромным куском земли. Но они, конечно же, ошибаются.

А у нас тем временем случилась беда – пала любимая лошадь моего отца, Укункур, и тот велел слугам похоронить её, как человека. Поверь, Конрад, она этого заслуживала. Укункур была быстра, сильна и преданна своему хозяину до последнего полоска. Видимо, гонки в бою и плохая, болотистая китайская вода её погубили. Итак, под руководством Чжоу и моим наблюдением слуги перетащили на куске шёлка (чтобы было легче) бедную Укункур на местное кладбище. Там хоронили самых знатных особ, и отец прекрасно об этом знал. Слуги роптали (я достаточно научился их языку, чтобы понять это), но спорить никто не решался. Впрочем, хоронить её по обряду никто не собирался, хотя, признаю, мне очень хотелось это сделать, памятуя, как эти люди обошлись с нашими воинами.

Итак, мы решили закопать её в углу кладбища. Чжоу приказал выкопать яму, а сам присел на поваленное дерево и, как обычно, закурил трубку с опиумом. В последние дни он совсем сдал, – кашлял, руки у него тряслись и весь он высох, так что поход придется продолжать без него. Впрочем, учитывая то, что наши слуги относятся к нему, как к предателю, вряд ли он долго проживет, когда мы двинемся дальше.

И тут лопаты обо что-то зазвенели. Слуги зачирикали, засуетились, и я подошёл посмотреть, что же там такое. К моему отвращению, там лежал труп, – полуистлевший, но странным образом сохранивший свои черты, и хранивший на груди золотой медальон. Я спросил у слуг, чье же это тело, которое похоронено на кладбище для вельмож без должных почестей, какое преступление этот человек совершил (как ты мог заметить, Конрад, я изрядно поднаторел в их иерархии наказаний), и вот какую легенду услышал.

Бедный, но прекрасный юноша по имени Вэнь полюбил дочь богача, – прекрасную, как лунная ночь и солнечный день одновременно. Само собой, у них не было шансов, и дочери предстояло стать жертвой купца Ла, который славился своим богатством и уродством на всю провинцию. Однажды Вэнь всё же решился попросить руки возлюбленной у богача, но, само собой, был изгнан, и тогда его дочь, Минь, сказала отцу, что она либо наложит на себя руки, либо станет женой Вэня. Богач разгневался, – мыслимое ли дело, чтобы его безукоризненно кроткая дочь шла против отца, – и объявил, что Вэнь при помощи злого колдовства зачаровал её. Чтобы изгнать духов (тебе это знакомо, Конрад, не так ли?), Вэня закопали в землю живьем. Минь умолила отца, чтобы тот дал ей возможность забрать её возлюбленному хотя бы её медальон, который сопроводил бы его в могилу. Я невольно грянул – и впрямь, одна рука трупа сжимала украшение, как последнюю надежду. Минь же вышла замуж за Ла, и прожила с ним ровно три дня, после чего отравила его. Император, разгневанный гибелью купца (тот практически содержал его двор), приказал, чтобы Минь также закопали живьем в другом конце кладбища, чтобы смерть не объединила непослушную дочь с её возлюбленным.

Выслушав эту легенду, я приказал поискать слугам могилы в других концах кладбища, и, если найдется женское тело, перенести труп к ним. Для Укункур же они выкопали новую яму, за оградой, и насыпали курган, чтобы Чингис хаан мог приходить сюдя, вспоминая одного из вернейших друзей, какие у него были. Отец остался доволен этой работой.

Ещё две недели мы пробудем тут, Конрад. Пока что я отсылаю тебе небольшой подарок, – ларец с пряностями. Надеюсь, они сделают твою пищу вкуснее и полезнее для тебя. Может, ты хотел бы получить из Китая что-то ещё? Буду рад помочь тебе.

Чагатай, сын Чингис хаана и Великой Монгольской Империи

Уникальных посетителей темы: 26